Записки врача Вересаева

Записки врача были написаны более ста лет назад, но многие проблемы, озвученные Викентием Вересаевым (настоящая фамилия Смидович) в этих автобиографических заметках, актуальны или вновь обрели остроту в наши дни. Окончивший в 1894 году медицинский факультет Дерптского университета и работавший ординатором в Санкт-Петербурге, Вересаев имел, как возможность лично столкнуться с перечисленными в Записках проблемами, так и смелость озвучить их в печати. Это не могло не вызвать острой критики со стороны многих коллег писателя-врача не только на родине, но и за рубежом (в конце записок представлен подробный ответ автора на критику его записок). 

Вересаев в книге обращает внимание на недостаток опыта молодых докторов, демонстрирует необходимость проведения реформ в медицинском образовании Российской империи и указывает на сложные этические вопросы, с которыми встречается врач на своем пути: врачебная тайна, проблема вскрытия трупов, необходимость и допустимость проведения экспериментов над людьми, противостояние медицины и антививисекционного движения, проблема оплаты услуг врача и его ответственности. Автор достаточно честно признает, что в ряде вопросов не обойтись без компромиссов (например, вопрос вивисекции), старается проанализировать стереотипное отношение обывателя к медицине и врачам, а также демонстрирует трансформацию собственных взглядов на пути профессионального роста.  

Collapse )

Долой диета! Да здравствует диета!

Книга Елены Мотовой «Мой лучший друг — желудок. Еда для УМНЫХ людей»… подобное малозаметное коммерческое манипулирование пронизывает всю книгу. Автор подчеркивает, что «книга основана на данных доказательной медицины», которые, нужно отметить, как любые научные данные имеют разный уровень доказательности (более подробно об иерархии научных доказательств говорится в главе 6.2), а также имеют свойство уточняться или пересматриваться, как, например, данные об объемах микрофлоры в организме человека: 

«Мы живём вместе со ста триллионами бактерий. Ещё раз: их 100.000.000.000.000! Рука устала, пока писала все эти нули. Это значит, что если прибавить ещё грибы, вирусы и остальное, то микробных клеток в нашем организме окажется примерно в пять раз больше, чем человеческих!». 

Если верить, результатам исследований Рона Зендера (https://www.nkj.ru/news/27960/) в человеческом организме 39 триллионов бактерий. Такие уточнения — вполне естественный процесс в научной сфере, и каждый человек, связанный с наукой (а Елена Мотова без сомнения к ней причастна), должен быть готов, что данные, которыми он оперирует в отдельный отрезок времени, могут значительно измениться. Поэтому использование понятия «доказательная медицина», которое в последнее время стало неким «эталоном» достоверности медицинской информации, в данной книге воспринимается, как очередная коммерческая манипуляция. 

Еще один вид манипуляции — экстраполяция каких-либо примеров и ситуаций на читателя:

Collapse )

Певец страданий народных

Книга знатока отечественной литературы XIX века Владимира Викторовича Жданова, посвященная Некрасову, представляет собой, в большей степени, литературоведческий анализ произведений, нежели историческое исследование биографии поэта (В.Жданов —филолог, а не историк). Акценты смещены на разбор содержания, историю возникновения и характер творений писателя. Однако это не означает игнорирование биографической стороны, вовсе нет. Основные вехи жизни Николая Алексеевича Некрасова, детство, мытарства в Петербурге, работа в Современнике и Отечественных записках и т.д., прорисованы в той или иной степени четко, хотя последнее десятилетие крайне фрагментированно и поверхностно. Кроме того, учитывая достаточно упорное создание в советской литературе образа Некрасова как «певца страданий народных», сложно ожидать от автора биографии объективности в оценке тех или иных действий поэта. И действительно, В.Жданов сообщает о взаимоотношениях с А.Панаевой, об огаревском наследстве, подкупе цензоров и чтении стихов Муравьеву в краткой форме без углубления в тему, с непременными оправданиями поэта. В итоге Некрасов превращается в хрестоматийного демократа-революционера, служившего на благо грядущих поколений…
Несмотря на тенденциозность и лакуны, биография вызывает неподдельный интерес благодаря своеобразию жизненного пути исторического персонажа — дворянин, который испытал голод, холод, нищету при обеспеченном и своенравном отце, дважды проваливший вступительные экзамены в университет, так и не получив высшего образования, вынужденный начать карьеру в качестве писателя легких романов, добившийся успеха и ставший символом демократической литературы XIX века, страдавший и умерший от рака прямой кишки.

Кухонные беседы об авторитаризме

Маски авторитарности Джоэл Крамер и Дианы Олстед.

Казалось бы, достаточно важная тема, которая богата материалом для изучения, авторитаризм политический, семейный, корпоративный, религиозный или межличностный, да мало ли форм или «масок» его проявления. В книге затрагиваются различные сферы, для которой характерна или возможна авторитарность, хотя исследователи фокусируют свое внимание, прежде всего, на религиозной области. Вот только представлен материал с зашкаливающим уровнем обобщения практически без конкретных примеров, а если они есть, как в случае с Джимом Джонсом и его сектой «Храм Людей», то анализ строится на домыслах и предположениях:

«ему могло показаться что Бог или даже весь мир предали его»;
«мы подозреваем, что Джонс ни на что подобное не был способен»;
«Возможно, Джонс видел, что для большинства людей жизнь обретает смысл, если существует надежда на бессмертие, которую он считал самообманом»;
«Возможно, что вид умирающей собаки, эта ранняя встреча лицом к лицу со смертью, породила в Джонсе такое отвращение к ней и такой страх».
Collapse )

"Святая кастраторша"

Для Филипа Рота роман «Она была такая хорошая» — единственный случай, когда центральной фигурой романа становится женщина, а действие разворачивается среди пресвитериан, лютеран и католиков средней Америки, исключая участие в событиях ассимилированных евреев. Прототипом главного персонажа — девушки по имени Люси — стала первая супруга Рота Маргарет Мартинсон, погибшая в автокатастрофе в 1968 году, через 5 лет после их развода. Вновь к этому образу Рот вернется в романе «Моя мужская правда», где в героине Морин Тернопол угадывается еще одна Люси. 

Три части произведения представляют собой зарисовки из жизни Люси Нельсон и ее близких. Роман выстроен с нарушением хронологической последовательности и с многочисленными ретроспективными отступлениями на протяжении всего повествования. Первая часть сумбурна и, в некоторой степени, является стилистической данью Фолкнеру («Шум и ярость»). Читатель сразу узнает, что главная героиня мертва. В дальнейшем автор демонстрирует как и почему героиня ушла из жизни, раскрывая семейный альбом своеобразных важных и не очень фотографических зарисовок, призванных объяснить причины тех или иных решений, слов и поступков. Персонажей Рот, при всей подробности описания ситуаций, представляет в несколько обезличенном виде, смещая акцент на их внутренние характеристики — наиболее детальное описание встречаем лишь у Люси: 

Collapse )

"К чертям стариков!"

«Смерть героя» Ричарда Олдингтона — автобиографичное произведение, злое, похожее на бурный поток слов, эмоций и мыслей, которые долгое время пытались сдержать, но вот буря сносит все условности, табу и цензуру, стоящие на пути. Впрочем, нет, цензура не позволила опубликовать оригинальный текст, вынудив Олдингтона вставить предательские звездочки. Несмотря на это, роман сохранил правдивость разговорной речи, описания войны, окопной повседневности солдат и мирной жизни британской интеллигенции. Три части романа, как сжатые исторические зарисовки: Викторианская Англия, Эдвардианская эпоха и Первая мировая война, для каждой из которых предусмотрен свой темп в этом «джазовом романе». 

«К черту стариков!» бросает Джордж Уинтерборн как лозунг нового поколения, чувствующего ханжество, косность, лицемерие и травмирующий деспотизм традиций и патриархальных устоев Викторианской эпохи. Олдингтон с азартом раскрывает нелепость романтизма «Ах-любви», с омерзением обнажает истинность помыслов и поступков благонамеренных буржуа, с ожесточением демонстрирует всю порочность сформировавшейся обыденности. 

И вот грядут новые идеи, новое поколение: 

Collapse )

Человек как цель, а не средство

Но жизнь в себе и для себя ведь
Вам стоила немало сил.
(Пер Гюнт. Генрик Ибсен)

В своей книге «Человек для самого себя» Эрих Фромм рассматривает понятие и содержание гуманистической этики, краеугольным камнем которой является сам человек. Основной тезис — «человек как цель, а не средство» — также становится ключевым в структуре других работ мыслителя, например, в книге «Искусство любить». В некоторой степени, данные взгляды — это не что иное, как реанимация гуманистических идей средневековой эпохи, получивших систематическое изложение и дополнение.

Collapse )

Слишком стар для этого...

Книга Джеймса Роллинса «Черный орден» сугубо развлекательное чтиво с неоправданной претензией на научную фантастику, где 80% — это описание экшена или действий персонажей, а 20% — поверхностные объяснения причин этих действий. 

Collapse )

Анекдотичный хаос

Книга Уолтера Гратцера «Эврики и эйфории: Об ученых и их открытиях» представляет собой сборник забавных анекдотов и историй из мира науки, где можно найти примеры неожиданных открытий, удачных ошибок, эксцентричности или снобизма, любви к науке и мизантропии, удивительных озарений и наблюдательности, а также краткие биографии ученых, которые известны не только своей профессией и достижениями, но и необычностью характера или трагичностью судьбы. Автор фокусирует свое внимание на химии, физике, математике и биологии, затрагивая другие дисциплины лишь по касательной. Истории никак не систематизированы, даже заголовок не всегда является объединяющей темой, но каждый из анекдотов имеет указанный в конце источник. Читателя швыряет из века в век, из дисциплины в дисциплину, из темы в тему, из одной, ничем не связанной с предыдущей и последующей, истории в другую. Вот вы читаете про Эйнштейна или Бора, а вот про лечение малярией психбольных, а через пару страниц про паранойю Гёделя или про плутоватого Хоутерманса или про смерть Пифагора, а на закуску про заразившего себя гонореей Джона Хантера и т.п. Все это зачастую украшено россыпью терминов, которые никак не прокомментированы, что затрудняет чтение отдельных очерков, если, конечно, вы не такой эрудит, как автор или не принадлежите к одной из фигурирующих в описании научных дисциплин (около 20 издательских комментариев не всегда посвящены сути того или иного понятия). Данная книга — это неплохой сборник, которым можно воспользоваться, чтобы украсить свою лекцию или урок по соответствующей дисциплине или чтобы пощеголять в компании друзей (особенно ученых) забавной историей из мира науки.